В
начале была боль, а после – Слово.
Творец без боли не имеет силы.
В начале боль была – первооснова
Ядра взрывающегося первомысли.
Творец без боли не имеет силы.
В начале боль была – первооснова
Ядра взрывающегося первомысли.
И в энтропическом зрачке светлело, зрело,
Предвиделось, предназначалось...
Без боли Слово смысла не имело.
Боль одиночества была в начале.
Предвиделось, предназначалось...
Без боли Слово смысла не имело.
Боль одиночества была в начале.
26
января 2008 г.
Осипу Мандельштаму*
«Читателя, советчика, врача!» –
Врага, чтобы понять: с тобою никого;
И время в изголовье на часах
Стоит, как остановленность шагов.
Врага, чтобы понять: с тобою никого;
И время в изголовье на часах
Стоит, как остановленность шагов.
Ночного слуха остановка: кто?..
И камень вместо хлеба – после смерти.
Высоковольтной памяти мотком
Гудит тот зов в российских дебрях ветра.
И камень вместо хлеба – после смерти.
Высоковольтной памяти мотком
Гудит тот зов в российских дебрях ветра.
Не в короб, а из короба воззвал,
Как Неуслышанный – в пустыне Галилеи.
Безмирие. Безбожие. Провал.
«Россия, Лета, Лорелея…»**
Как Неуслышанный – в пустыне Галилеи.
Безмирие. Безбожие. Провал.
«Россия, Лета, Лорелея…»**
6 октября 2008 г.
________
* Осип Мандельштам (3 января 1891-27 декабря 1938) - поэт.
* Осип Мандельштам (3 января 1891-27 декабря 1938) - поэт.
** Строки из стихотворения Мандельштама 1917 года.
Душа моя – пустыня Божьей воли,
Немого звука грубые извивы –
Отметины моей счастливой боли –
На солнечном полуземном разливе.
Немого звука грубые извивы –
Отметины моей счастливой боли –
На солнечном полуземном разливе.
В пустыне Слова весть не умолкает.
А за окном провал уже намечен,
И черные снега, как переулки, тают
Над котлованом славы человечьей.
А за окном провал уже намечен,
И черные снега, как переулки, тают
Над котлованом славы человечьей.
20 января 2009 г.
Мне бы хотелось быть садовником,
чтоб ухаживать за розами на могилах
и читать имена на плитах,
как молитву.
чтоб ухаживать за розами на могилах
и читать имена на плитах,
как молитву.
Мне бы хотелось быть садовником,
чтоб оберегать неутешающие розы,
осознавать свою суету
и покой
мертвых.
чтоб оберегать неутешающие розы,
осознавать свою суету
и покой
мертвых.
Мне бы хотелось быть садовником,
чтобы чувствовать небытие
живых
и бытие
мертвых
в каплях росы,
бывших некогда кровью
в невоскрешающем круговороте
мира.
чтобы чувствовать небытие
живых
и бытие
мертвых
в каплях росы,
бывших некогда кровью
в невоскрешающем круговороте
мира.
25 июня 2009 г.
«Известные лишь Богу
имена»…
Прости, Всевышний, что не нам.
Прости за их вторую гибель:
Мы всех оплакать не смогли бы.
Прости, Всевышний, что не нам.
Прости за их вторую гибель:
Мы всех оплакать не смогли бы.
Прости смерть Сына
Твоего –
Тысячелетний этот вой,
Умноженный во всех смертях
И попранный – на всех костях.
30 июня 2009 г.
Тысячелетний этот вой,
Умноженный во всех смертях
И попранный – на всех костях.
30 июня 2009 г.
Из моего цикла «Время смерти»,
посвященного жертвам Первой Мировой войны
посвященного жертвам Первой Мировой войны
Я словно дом с разбитыми окнами –
опустевший,
невидящий,
знающий
лишь боль,
накопленную внутри стен,
ставшую стенами,
которые стоят,
ибо должны помнить о тех,
кого нет на земле.
9 июля 2009 г.
Поезд Санкт-Петербург – Владикавказ,
Ростовская область.
опустевший,
невидящий,
знающий
лишь боль,
накопленную внутри стен,
ставшую стенами,
которые стоят,
ибо должны помнить о тех,
кого нет на земле.
9 июля 2009 г.
Поезд Санкт-Петербург – Владикавказ,
Ростовская область.
«Брат мой!» –
так бьется сердце.
Иногда его голос срывается,
и тишина подступает,
как незнакомые слезы.
12 марта 2010 г.
так бьется сердце.
Иногда его голос срывается,
и тишина подступает,
как незнакомые слезы.
12 марта 2010 г.
Что же, с Богом!..
В этом душном вагоне
обессмысленных лиц
постепенно доберемся
до остановки сердца.
2 марта 2010 г.
В этом душном вагоне
обессмысленных лиц
постепенно доберемся
до остановки сердца.
2 марта 2010 г.
Счастливым быть поэту не к лицу.
Ты посреди искрящейся Вселенной,
Ты в центре человеческой геенны,
Не близкий ни к началу, ни к концу.
18 сентября 2010 г.
В невинной крови – кровь Христова,
И в каждой смерти – тень Креста.
В начале было только Слово,
В конце – людская глухота.
И в каждой смерти – тень Креста.
В начале было только Слово,
В конце – людская глухота.
26 марта 2011 г.
Сегодня
Звериный люд. Бессильный
человек.
А если человек – закончен,
И длится только обращенный век,
Как речь случайных многоточий?
А если человек – закончен,
И длится только обращенный век,
Как речь случайных многоточий?
И взгляд недвижимый со дна
Владеет атомами страха
В пространстве взвешенном… Ни сна,
Ни яви нет в извивах мрака,
И только горсть земного праха
Цветет, как страшная весна.
4 ноября 2012 г.
Владеет атомами страха
В пространстве взвешенном… Ни сна,
Ни яви нет в извивах мрака,
И только горсть земного праха
Цветет, как страшная весна.
4 ноября 2012 г.
К Неману*
Даже ты не помнишь ничего.
Где тот Неман, что струился прежде?
Где тот мир, что отсветом надежды
Мнится в мгле твоих печальных вод?
Даже ты не помнишь ничего,
Меж чужих – пронзительно-живой.
Только небо над тобою то же,
Только чье-то давнее «О Боже»
Грудь теснит. И больше ничего.
Где тот Неман, что струился прежде?
Где тот мир, что отсветом надежды
Мнится в мгле твоих печальных вод?
Даже ты не помнишь ничего,
Меж чужих – пронзительно-живой.
Только небо над тобою то же,
Только чье-то давнее «О Боже»
Грудь теснит. И больше ничего.
6 июня 2013 г. Гродно
________
* Река в Беларуси, протекающая через
город Гродно - родину моих предков.
________
* Река в Беларуси, протекающая через
город Гродно - родину моих предков.
Древо
Только черная половина,
Кольца боли от сердцевины,
Корни сплевшиеся во мгле,
Ветвь отломленная – на земле:
Древо бури Твоей, Отец,
Древо скорби живых сердец.
Кольца боли от сердцевины,
Корни сплевшиеся во мгле,
Ветвь отломленная – на земле:
Древо бури Твоей, Отец,
Древо скорби живых сердец.
8 июня 2013 г.
Гродно
Гродно
Что ты можешь, поэт?
Даже в сердце живом отдаваясь,
Что ты можешь, поэт? Что ты есть?
Боль проходит своя, как чужая,
И приходит чужая, как смерть.
Что ты можешь, поэт? Что ты есть?
Боль проходит своя, как чужая,
И приходит чужая, как смерть.
И мгновения – неразличимость –
Рвут тончайшую ткань бытия,
Будто лезвия между живыми:
Вот где истинно гибель твоя.
Рвут тончайшую ткань бытия,
Будто лезвия между живыми:
Вот где истинно гибель твоя.
Что ты можешь? Немым криком
биться,
Крест, сваливший Его, поднимать…
Силясь словом спасающим стать,
Эхом Слова неспасшего длиться.
Крест, сваливший Его, поднимать…
Силясь словом спасающим стать,
Эхом Слова неспасшего длиться.
26 июля 2013 г.
© Ольга Кавецкая, 2018
В оформлении использована работа художника
Фрэнсиса Дэнби "Сцена из Апокалипсиса" (1829 г.).
